![](/img/CyberPedia.jpg)
История создания датчика движения: Первый прибор для обнаружения движения был изобретен немецким физиком Генрихом Герцем...
Наброски и зарисовки растений, плодов, цветов: Освоить конструктивное построение структуры дерева через зарисовки отдельных деревьев, группы деревьев...
Топ:
Характеристика АТП и сварочно-жестяницкого участка: Транспорт в настоящее время является одной из важнейших отраслей народного...
Эволюция кровеносной системы позвоночных животных: Биологическая эволюция – необратимый процесс исторического развития живой природы...
Интересное:
Лечение прогрессирующих форм рака: Одним из наиболее важных достижений экспериментальной химиотерапии опухолей, начатой в 60-х и реализованной в 70-х годах, является...
Как мы говорим и как мы слушаем: общение можно сравнить с огромным зонтиком, под которым скрыто все...
Подходы к решению темы фильма: Существует три основных типа исторического фильма, имеющих между собой много общего...
Дисциплины:
![]() |
![]() |
5.00
из
|
Заказать работу |
|
|
До XIX века этот ответ казался самоочевидным. Но к этому времени учёные накопили опыт разоблачения подделок (подложными оказались книги, приписываемые Гермесу Трисмегисту, подложным оказался т.н. «Константинов дар», которым папство защищало свои претензии на тотальную власть…). И когда встал вопрос о том, какими древними рукописями можно подтвердить церковный Евангельский текст, ответ наука первой половины XIX столетия смогла дать довольно обескураживающий: в её распоряжении оказались тексты не ранее VI века по Рождестве Христовом. К началу ХХ века с открытием Синайского кодекса, публикацией Кодексов Безы, Ефремова и Ватиканского кодексов граница доступной исследованию истории новозаветного текста сдвинулась до IV века.
Люди, далёкие от проблем гуманитарной науки, загорелись в сенсациелюбивом азарте: «Вон сколько столетий отделяют эти рукописи от времени жизни апостолов! Так, может, и вовсе на апостолы писали эти книги? Может, это все придумали?!».
Что ж, все познаётся в сравнении. Читатель газет, услышавший, что древнейшая рукопись Евангелия датируется не то VI, не то IV веком, быстро скользит к сомнениям. Он просто не знает, что у книг Нового Завета поразительно благополучная судьба — если сравнить её с судьбами других книг, порождённых в античности.
В истории этих книг есть одна особенность, которая понуждает других историков завидовать богословам. Ведь любой историк желает брать в руки вещи максимально подлинные, древние, аутентичные. А у человека, который занимается исследованием Платона или Гомера, такой возможности нет, поскольку все рукописи античных авторов, с которыми работают современные исследователи, на самом деле написаны не ранее IX-XI вв. по Р. Х. Самые древние списки произведений античной литературы отстоят по времени создания оригинала на многие столетия: списки Вергилия — на 400 лет, Горация — на 700 лет, Платона — на 1300 лет, Софокла — на 1400 лет, Эсхила — на 1500 лет. Творения Еврипида, жившего в V веке до нашей эры, известны нам благодаря четырём рукописям XII-XIII веков[446], и, значит, в этом случае дистанция превышает 1600 лет. «Анналы» Тацита сохранились в составе одной рукописи (её называют Медицейская I), которая датируется IX веком и содержит лишь первые шесть книг, в то время как последующие десять известны лишь по ещё более поздней рукописи (Медицейская II) XI столетия[447]. Древнейший полный список «Илиады» относится к началу 10 века; серединой того же столетия датируется древнейший список «Одиссеи».
|
Вынимаю наугад из своей библиотеки несколько научных изданий античной классики, — и оказывается, что многовековая пропасть, отделяющая время написания от времени создания доступных нам копий, весьма привычна для учёных: «Рукописи Аристофана, сохранившиеся до нас — Равеннская (XI в.) и Венецианская (XII в.), к которым присоединяются ещё три кодекса XIV в.»[448]. «Текст истории „Фукидида“ дошёл до нас в рукописях византийского времени (древнейшая флорентийская рукопись относится к Х в.н.н., остальные — к XI-XII вв.)»[449]. «Текст „Киропедии“ сохранился в ряде средневековых рукописей», старейшей из которых оказывается Codex Escorialensis T III 14, датируемый XII веком[450]. А ведь речь идёт об авторах V века до Рождества Христова…
То, что такое обилие рукописей античных авторов было создано на рубеже первого и второго тысячелетий христианской эпохи, объясняется тем, что появился новый тип письма. Происходил всеобщий переход от унциальных рукописей к новому минускульному письму. Сперва были переписаны (транслитерированы) библейские тексты, затем богословские и богослужебные книги, потом естественнонаучные тексты[451], философы, и, наконец, историки и поэты[452].
|
Не по античным, а по средневековым рукописям приходится учёным выверять современные издания древних авторов… Это обстоятельство стоит вспомнить, прежде чем слепо повторять зады атеистическо-школьной пропаганды про “невежественное средневековье”, якобы уничтожившее светлое наследие античности. Если все рукописи античных авторов известны нам по их средневековым копиям — это значит, что именно средневековые монахи и переписывали античные книги, и только благодаря монашеским трудам античная литература дошла до нас[453].
Но когда мы говорим о книгах Нового Завета, то здесь ситуация совсем иная. От первого тысячелетия до нас дошло свыше 5 000 рукописей новозаветных книг. Полные своды книг Нового Завета мы встречаем в рукописях IV в. (Синайский и Ватиканский кодексы); рукописи отдельных книг относят к III в.: Оксиринхский папирус, найденный в 1902 г. Артуром Хантом, и датируемый началом III века, несёт на себе фрагмент Евангелия от Матфея) Написанное же позже всех Евангелие от Иоанна дошло до нас в почти полном кодексе, именуемом «Бодмер II» или p66 (рукопись содержит в себе полностью главы 1-14 и фрагменты глав 15-22)[454]. Эта рукопись создана около 200-го года.
Отдельные же фрагменты имеют ещё более интересную судьбу. В 1920 г. в Египте Бернардом Гренфеллом в походной сумке умершего во II веке египетского солдата был найден папирус p52, содержащий отрывок из Евангелия от Иоанна (разговор Христа с Пилатом (Ин. 18,31-33 и 37-38). Затем этот папирус хранился в Библиотеке Райленда в Манчестере; исследован и опубликован в 1935 г. С. Робертсом. По особенностям почерка[455]все учёные независимо от своей конфессиональной принадлежности датируют этот папирус первой половиной II в. (вероятно, ранее 130 г.)[456].
Евангелие от Иоанна написано после всех Евангелий; Апостол Иоанн был юношей во времена земной жизни Спасителя, и он был единственным из Апостолов, кто не был убит и дожил до старости, скончавшись в 117 году по Р. Х. Евангелие Апостол написал в конце жизни, то есть на рубеже I-II в.[457]Значит, копия, имеющаяся в нашем распоряжении, отстоит всего на два десятилетия от времени написания оригинала.
Для историков это удивительное свидетельство аутентичности текста. В советские годы атеисты говорили (и их домыслы любят сегодня воспроизводить рериховцы): «Евангелиям верить нельзя, они написаны не Апостолами, а неизвестными авторами конца второго или даже третьего века». Но сегодня археология говорит о новозаветных рукописях начала второго века. Более того, есть папирусы, о которых ведутся споры.
|
Прежде всего — это папирус р64 из Колледжа Магдалины в Оксфорде (Magdalen Gr 17), содержащий три фрагмента из 26 главы Евангелия от Матфея. Почерк, которым он исполнен, характерен для 60-х годов первого века[458]. Однако учёные не торопятся вынести окончательный вердикт, ибо неизвестно место изготовления этого папируса: почерк, вошедший в употребление в большом городе и бывший «модным» в его школах и скрипториях в течение нескольких лет, может дойти до дальней деревни много лет спустя и ещё дольше храниться там в «законсервированном» виде в течение всей жизни единственного местного писца…
Кроме того, в 1955 г. в Кумране была найдена рукопись 7Q5. Она была опубликована в 1962 г. но без идентификации. В 1972 г. Хосе О’Каллаган идентифицировал фрагмент Q5 из 7 пещеры как Мк. 6,52-53. Поскольку кумранские рукописи не выходят за пределы 69-70 гг. 1 века, а палеографически рукопись указывает на 50-е годы, то выходит, что Евангелие от Марка уже тогда существовало. Также в кумранских пещерах найден отрывок рукопись 7Q4 с текстом, идентичным 1 Тим 3,16-4,3[459]. Предлагаются также следующие идентификации: 7Q6,1=Мк. 4,28; 7Q6,2=Деян. 27,38; 7Q7= Мк. 12,17; 7Q8=Иак. 1,23-24; 7Q9=Рим. 5,11-12; 7Q10=2 Пётр. 1,15; 7Q15=Мк. 6,48 [460]. Однако стоит помнить, что речь идёт о слишком маленьких фрагментах текста, чтобы быть уверенным, что такая последовательность букв не могла встречаться в других грекоязычных религиозных текстах первого столетия.
Итак, Евангелия действительно складываются в очень древнюю эпоху; они доносят до нас апостольское восприятие Христа, голос апостольской общины, голос современников, голос тех, кто свидетельствовал о Христе и готов был умереть за своё свидетельство. Достаточно сказать, что уже христианскими авторами конца I века (св. ап. Варнавой, свт. Климентом Римским) цитируются 14 из 27 новозаветных книг, а авторы, чьё творчество приходится на первую половину II века (свтт. Игнатий Антиохийский, Поликарп Смирнский, Ерм) использовали цитаты из 24 новозаветных книг[461].
|
Как всегда, Божий Промысл оставляет нам пространство для свободного выбора. Тот, кто решится считать книги Нового Завета подлинным творением апостолов, не погрешит своим решением против своей научной совести. Но и научных доводов недостаточно, чтобы кого-то понудить к вере в апостольское происхождение новозаветных книг. В конце концов, в нашем распоряжении нет образцов апостольских почерков. Кто хочет — может сомневаться. Но во всяком случае он должен перестать обвинять верующих в антинаучности…[462]
Но известен и ещё один аргумент, который часто используют антицерковные люди. Они говорят: да, мол, эти древние рукописи существуют, но вы, христиане, сами говорите, что это лишь маленькие фрагменты, а вот затем на основании этих-то фрагментов Евангелия и были дополнены церковными догматистами. Мы-де знаем, что средневековые цензоры что-то из Евангелий выбрасывали, а что-то в Евангелия вставляли.
И каждая секта, конечно, уверяет, что именно её догмы церковники вычеркнули из древних евангельских списков…
Но эти гипотезы очень легко проверяются. Есть в жизни христиан черта, которая радует историка и огорчает христианина. К сожалению для христианина, ученики Христовы не смогли соблюсти единства между собой и христианский мир избороздили трещины расколов. Ряд национальных христианских общин уже в V-VI вв. отпал от единства с Православной Церковью (я имею в виду прежде всего армян, с их монофизитской доктриной, коптов, сирийскую Церковь). Но с точки зрения историков это означает, что появилась уникальная возможность сопоставить греко-римское христианство с другими версиями христианской жизни, причём такими, которые в некоторых своих чертах сохранили более древний уклад, не испытывая воздействия тех изменений, которые происходили в Православной Церкви в последующие столетия.
Поскольку эти общины (т.н. дохалкидонские Церкви) порвали всякие отношения с Православным Константинополем и, тогда ещё Православным, Римом, это означает, что если бы в последующие века цензоры в Греции или в Италии взялись бы править Евангелие, то армяне, копты, эфиопы или сирийцы эту правку никогда бы не приняли. Более того — их национально-церковная литература сразу наполнилась бы гневными выпадами: «Смотрите, до чего дошли эти греки и римляне в своём еретичестве — даже Евангелия они цензурируют!». Но нет таких криков. И Библия у нас едина. Мы можем сравнивать их переводы Писания с нашими. И подобное сличение показывает, что Библия неизменна. Нет такого фрагмента, который бы отсутствовал у латинян, но был бы у коптов, нет такого текста у сирийцев, который бы отсутствовал в славянской Библии (разве что отношение к Апокалипсису разнится в разные времена и у разных народов).
|
Сравнение тысяч рукописей и десятка древних переводов новозаветных книг показывает, что не было таких фрагментов, которые были бы в Библии во II-IV веках, но в X или XV в. были бы оттуда выброшены цензорской рукой[463].
Однако сопоставление рукописей позволяет нам сказать, что в нашей сегодняшней Библии есть такие фрагменты, которые отсутствуют в древнейших рукописях.
Таких фрагментов три.
Первым восполнением древних рукописей порой представляется концовка Евангелия от Марка: Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, — не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасён будет; а кто не будет веровать, осуждён будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы. И так Господь, после беседования с ними, вознёсся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь (Мк. 16, 9-20)
В древнейших дошедших до нас рукописях (речь идёт прежде всего о Синайском и Ватиканском кодексах — богато украшенных рукописях сер. IV в.) этого текста нет. В древних переводах — арамейском, грузинском, эфиопском также 8 стих 16 главы оказывается последним. В некоторых других манускриптах (например, L — Королевском кодексе VIII столетия) читается иная концовка — «Но они кратко поведали Петру и бывшим с ним все, что было им возвещено. И после этого Иисус Сам через них разослал с Востока до Запада священную и бессмертную весть вечного спасения. Аминь».
Знакомое нам завершение Евангелия от Марка впервые встречается лишь в рукопосях 7-9 веков. Поэтому западные библеисты утверждают, что это — позднейшая вставка. Прот. Александр Мень полагает, что «скорее всего, первоначальный текст эпилога был утрачен или евангелист скончался, не успев завершить его»[464]. Православная позиция более осторожна. Мы соглашаемся, что в ряде древнейших рукописей этот текст действительно не встречается. Но с другой стороны, мы видим, что этот текст цитируется уже во II в. у свт. Иринея Лионского (Свт. Ириней Лионский. Против ересей 3,10,6), Таиана, мч. Иустина Философа (но этот же текст незнаком блаж. Иерониму).
Если признать, что спорные стихи есть позднейшая вставка, то придётся считать заключением Евангелия от Марка слова о жёнах-мироносицах: И никому ничего не сказали, потому что боялись (Мк. 16, 8). Однако, по психологически верному замечанию еп. Нафанаила, «мы не можем представить себе серьёзного литературного произведения, которое оканчивалось бы словами: “ Их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись ”. Не мог св. ап. Марк о центральном факте всей христианской проповеди, о Воскресении Христовом, сказать только, что Ангел возвестил об этом трём женщинам»[465]. Не может Евангелие — весть радости — кончаться словами о страхе.
А по интересной гипотезе дореволюционного русского библеиста Д. Богдашевского, разногласие древних рукописей по поводу концовки Маркова Евангелия есть свидетельство о неудачной попытке цензурирования Евангелия. Отсутствие концовки вызвано тем, что евангелист Марк в этом месте трудно согласуем с другими евангельскими рассказами о Воскресении, — поэтому в IV в. придворный епископ Евсевий Кесарийский попробовал «гармонизировать» эти рассказы и в тех 50 кодексах, которые были изготовлены на деньги имп. Константина (в том числе Синайский и Ватиканский), сделали купюру. Но эта попытка цензурирования оказалась все же неудачной — текст продолжал жить в первозданном виде [466].
Второй предположительно вставленный фрагмент — стих из послания ап. Иоанна, который не встречается в древних рукописях. Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном (1 Ин. 5, 7-8). Этот текст не встречается в рукописях до XVI в. Но тем не менее свт. Киприан Карфагенский цитирует его ещё в III в [467]. Поэтому снова нельзя сказать однозначно, что перед нами позднейшая вставка…
И наконец, возможной вставкой в Евангелие является фрагмент Евангелия от Иоанна (Ин. 7, 53-8,11). Это эпизод с женщиной, обвинённой в прелюбодеянии. Помните — когда Христос говорит: Кто из вас без греха, первый брось на неё камень (Ин. 8, 7).
Этот фрагмент текста не встречается ни в рукописях, ни в цитатах у Отцов до сер. V в. Характерно, что в тех позднейших средневековых евангельских рукописях, где этот сюжет появляется, он долго не обретает своего постоянного места: то помещается в самый конец Евангелия от Иоанна, то относится к Евангелию от Луки (после 21 главы)[468].
Особенно знаменательно молчание тех церковных писателей, которые составляли полные комментарии ко всему тексту Евангелия от Иоанна — стих за стихом.
В третьем веке своё незнакомство с этим рассказом демонстрирует Ориген (его «Толкование на Евангелие от Иоанна» положило начало церковным комментариям этого Евангелия).
Прп. Ефрем Сирин, который в середине IV в. оставил нам комментарии на все четыре Евангелия, не упоминает об этом фрагменте.
Св. Иоанн Златоуст в конце IV столетия прокомментировал каждое слово Евангелия от Иоанна, но об этом фрагменте он не сказал ничего.
В начале пятого столетия этот текст остаётся неизвестен и св. Кириллу Александрийскому (его “Толкование на Евангелие от Иоанна” также 8 главу начинает лишь с 12-го стиха[469]).
Блаж. Феофилакт Болгарский, составлявший в XI-м веке толкование на книги Нового Завета, также не коснулся этого евангельского сюжета. Русские издатели его творений вынуждены были сказать: «В издании творения блаж. Феофилакта 7-я глава оканчивается 51 стихом; затем 8-я глава начинается 52-м стихом седьмой главы и 12 стихом восьмой главы. Таким образом, не помещено сказание о женщине, взятой в прелюбодеянии. В славянском переводе поэтому сделано примечание: „Сему евангелию толкование не пишется“[470]. Кстати, в славянском «Остромировом Евангелии» (XI век) этот сюжет также отсутствует
В пятом веке бл. Августин написал специальную проповедь «О жене прелюбодейной», в которой предлагает «выкинуть как сор» эти стихи, якобы вставленные в Евангелие для того, чтобы блудниками легче было оправдать свои грехи.
Как видим, ещё в V веке есть проповедники, отрицающие подлинность этого текста.
Тем не менее Церковь с любовью приемлет этот рассказ «о жене прелюбодейной» и включает его в состав Св. Писания. Почему? Спросите свою совесть: искажает ли этот эпизод учение Христа или, напротив, лучше позволяет понять суть Христова служения и Христова учения? Неужели не понятно, что он не «испортил» Евангелие, а помог раскрытию евангельского образа Христа?
И почерпнула этот рассказ Церковь из того круга устных преданий, которые стояли на границе канона и апокрифов. Первый церковный историк — Евсевий Кесарийский — в начале четвёртого столетия встречал в трудах Папия Иерапольского (сер. II века) это рассказ: «Он же пользуется Первым посланием Иоанна, а также Петра и рассказывает о женщине, которую обвиняли перед Господом во многих грехах. Рассказ этот есть в „Евангелии евреев“» (Церковная история. 3,29,17).
Разговоры же о том, что Церковь что-то цензурировала и вычёркивала из Писания, отпадают при обращении к истории новозаветного текста.
Только в одном случае можно предположить попытку содержательной правки текста. Согласно Мк. 1,40-44 «Приходит к Нему прокажённый и, умоляя Его и падая пред Ним на колени, говорит Ему: если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, умилосердившись над ним, простёр руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись. И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твоё, что повелел Моисей, во свидетельство им».
Проблема в том, что, в отличие от рукописей IV века (Синайского и Ватиканского кодексов), кодекс Безы (V в.), старолатинские рукописи ff2 (V в.) и r1 (VII в.) вместо «умилосердившись» предлагает — «разгневавшись». Возможно, эта правка была призвана согласовать чувство Христа в минуту исцеления с тем гневом, который Он проявил позже («embrimhsamenos — „прогневался“; в русском переводе неточно — „посмотрев строго“)[471]. «Гнев Христа объясняется тем, что прокажённый своим приближением ко Христу, которого окружали люди, нарушил закон Моисея, запрещавший прокажённым входить в стан Израильский»[472].
И все же церковная традиция удержала более раннее чтение — «умилосердившись».
Есть очень простой путь к тому, чтобы убедиться, что Церковь ничего из Евангелия не вычёркивала. Кто более всех христиан был склонен к цензуре? — Католики. И вот если бы католики решились подчистить Евангелие, то какое место из Евангелия они бы выбросили первым? Вероятно, то место, где Христос говорит апостолу Петру, некстати предложившему не пойти на Крест, обойти распятие, не идти в Иерусалим: Отойди от меня, сатана! (Мф.16,23). Ведь для католиков их вера в папскую власть и её непогрешимость базируется именно на том, что папы наследуют непогрешимость ап. Петра. А тут Сам Христос не просто говорит Петру, что ты, мол ошибся, но говорит предельно резко: это сатана говорит через тебя сейчас…
Поскольку даже этот текст не вырезан, но читается во всех даже латинских рукописях, то нет основания считать, будто Церковь выбросила хоть что-то. В наших Евангелиях много мест, колющих совесть христиан. Кто из нас соблюдает заповедь Христа: Не берите с собою… двух одежд (Мф. 10, 9-10)? Сколько диспутов возникает вокруг кажущегося расхождения церковного этикета с призывом Спасителя: Иотцом себе не называйте никого на земле (Мф. 23, 9). Как труден для богословского истолкования крик Христа на Голгофе: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27, 46)! От этих «неудобных» мест (а заодно и от тех слов Христа, в которых Он обличает фарисейство) можно было бы избавиться с помощью ножниц… Но Церковь не сделала этого. Евангелие осталось вне цензуры.
Чтобы вполне оценить это обстоятельство — надо сравнить судьбу Евангелий с судьбой Корана. Древнейшие дошедшие до нас рукописи Корана (хранящийся в Ташкенте «Самаркандский кодекс» и кодекс стамбульского музея Топкапи) не могут быть отнесены ко времени ранее конца восьмого века и отстоят от даты кончины Мухаммеда приблизительно на 150 лет. Как видим, временная дистанция сопоставима с аналогичной дистанцией в истории новозаветных текстов. Но мусульманская история знает одно немаловажное событие, произодшее в этом самом зазоре между временем жизни Мухаммеда и временем создания коранических рукописей, дошедших до нас. Сам создатель ислама не записывал получаемых им откровений и не собирал их. Собирание разрозненных записей и мемуаров началось уже после его кончины, и лет через 20 после неё одна из этих коллекций — составленная юношей Заидом — была халифом Усманом провозглашена единственно верной. Все остальные записи (в том числе и хранившиеся у вдов пророка) были объявлены ложными и сожжены[473].
Ничего подобного христианская история не знает. Тексты, о которых заведомо было известно, что они исходят от ближайшего окружения Христа, правке, цензуре, а тем более сожжению не подвергались.
ЧТО ГЛАВНОЕ В ЕВАНГЕЛИИ?
Итак, быть христианином означает смотреть на Христа глазами Апостолов, а взгляд Апостолов на Христа выражен в книгах Нового Завета. Поэтому христианин — тот, кто смотрит на Христа глазами Евангелистов и Апостолов, а не глазами апокрифов, не глазами Талмуда, не глазами Корана, не глазами Льва Толстого.
Так что же Апостолы отметили как главное во Христе, Его делах, Его проповеди? «Что в нем главное» — вот вопрос, который мы задаём при знакомстве с любым человеком. Понять человека — значит понять главное в нем. Мы берём в руки том Пушкина и вопрошаем: чем жил и о чем писал этот человек? Ответ получить несложно. Следует просто разложить странички со стихами Пушкина по нескольким папкам: «Любовная лирика», «Стихи о дружбе», «Пейзажные зарисовки», «Свободолюбивая лирика», «Самодержавная тема», «Антицерковные выпады», «Тема покаяния и молитвы»… И затем сравним объём этих папок. Та папка, что окажется и самой объёмистой, и, кроме того, будет включать в себя произведения не одного только периода жизни Пушкина, но всех этапов его жизни, — вот эта папка и определит главную тему. В случае с Пушкиным это, несомненно, будет любовная лирика…
А теперь попробуем выписать из Евангелий все изречения Христа и распределим их по темам: «О любви», «О терпимости», «О покаянии», «О Царстве Божием», «О Суде», «О фарисействе»… И что же окажется главной темой? К великому разочарованию нецерковных людей главной темой проповеди Христа окажется отнюдь не призыв к любви и всепрощению. В проповедях и притчах самого Христа — к ужасу современных моралистов — ни разу не употребляется слово «совесть»[474], но проповедь Христа о Себе Самом.
Исследуйте Писания… они свидетельствуют о Мне (Ин. 5, 39), Я есмь хлеб жизни (Ин. 6, 35), Я свет миру (Ин. 8, 12), Веруйте в Бога, и в Меня веруйте (Ин. 14, 1), Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6). Никто не приходит ко Отцу, только Мною (Ин. 14, 6).
Какое место из древних писаний избирает Иисус для проповеди в синагоге? — Не пророческие призывы к любви и чистоте. Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим (Ис. 61, 1-2; Лк. 4,18).
Вот самое пререкаемое место в Евангелии: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и «не» следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10, 37-38)[475]. Здесь не сказано — «Ради истины» или «Ради Вечности» или «Ради Пути». «Ради Меня».
Даже на Последнем Суде разделение производится по отношению людей ко Христу, а не просто по степени соблюдения ими Закона. «Что Мне сделали…» И Судья — это Христос. По отношению к Нему происходит разделение. Он не говорит: «Вы были милостивы и потому благословенны», но: Я был голоден, и вы Мне дали есть (ср.: Мф. 25, 35).
Для оправдания на Суде будет требоваться, в частности, не только внутреннее, но и внешнее, публичное обращение к Иисусу. Без зримости этой связи с Иисусом спасение невозможно: Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречётся от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (Мф. 10, 32-33).
Исповедание Христа перед людьми может быть опасно. И опасность будет грозить отнюдь не за проповедь любви или покаяния, но за проповедь о Самом Христе. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня (Мф. 5, 11). И поведут вас к правителям и царям за Меня (Мф. 10, 18). И будете ненавидимы всеми за имя Моё; претерпевший же до конца спасётся (Мф. 10, 22).
И обратное: Кто примет одно такое дитя во имя Моё, тот Меня принимает (Мф. 18, 5). Здесь не сказано: «Во имя Отца» или «Ради Бога». Точно так же Своё присутствие и помощь Христос обещает тем, кто будут собираться не во имя «Великого Непознаваемого», но во имя Его: Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них (Мф. 18, 20).
Более того, Спаситель ясно указывает, что именно в этом и состоит новизна религиозной жизни, привнесённая им: «Доныне вы ничего не просили во имя Моё; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна (Ин. 16, 24).
И в предпоследней фразе Библии звучит призыв: Ей, гряди, Господи Иисусе! (Откр. 22, 20). Не «прииди, Истина» и не «осени нас, Дух!», но — Гряди, Господи Иисусе.
Христос спрашивает учеников не о том, каково мнение людей о Его проповедях, но о том, за кого люди почитают Меня (Мф. 16, 13). Основоположники других религий выступали не как предмет веры, а как её посредники. Не личность Будды, Магомета или Моисея были настоящим содержанием новой веры, а их учение. В каждом случае можно было отделить их учение от них самих. Но: Блажен, кто не соблазнится о Мне (Мф. 11, 6).
Вот — великая благочестия тайна: Бог явился во плоти (1 Тим. 3, 16). Сами Апостолы именно это называют главной тайной христианства. Тайна Богочеловечества Христа, Который «воспроизвёл в Себе человека» (св. Ириней Лионский. Против ересей. 5,14,2).
Чтобы этот стержень апостольской проповеди стал понятен, совершим небольшой экскурс в историю религий.
БОЛЬ ВСЕХ РЕЛИГИЙ
Есть одна черта, которая роднит самые разные религии (таких черт довольно мало — религии различаются в гораздо большем). Эта общая черта заключается в том, что практически все религии убеждены в болезненности нынешнего человеческого состояния. Какая-то глубочайшая неправда есть в образе нашей жизни. Дело не в том, что мы так или иначе грешим. Именно в самом образе бытия человека и человечества есть неправда.
Во-первых, она проявляется в том, что мы погружены в мир ошибок и иллюзий. Главное незримо для нас, а неглавное с назойливыми подробностями обступает наши чувства и топит и дробит нас в себе… Буддизм и индуизм говорят о майе и сансаре; Платон — о «пещере»; Библия — о мире, покорённом «тлению»…
Во-вторых, глубочайшая неправда состоит в том, что мы погружены в мир несвободы, в мир причинения, в мир страдания. Это мир радикальной и всеобщей несвободы — мир страдательности (дукхи) и детерминизма (кармы). В этом мире низшее (тело) властвует над высшим (душой). И ещё как властвует: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7,19)!
В-третьих, фундаментальная неправда состоит в том, что мы смертны. «Отчего мы умираем? Смерти быть не должно!» — вот это главная боль всех религий. Человек выпал из бытия, из мира вечного, в котором «нет ни тени перемены» и впал в мир бывания. Здесь все бывает, но ничего не есть. Это мир происхождения и ухода, созидания и распада. У апостола Павла смерть именуется «последним врагом» (см.: 1 Кор. 15, 26). Отсюда — и его мольба: Кто избавит меня от сего тела смерти? ([Рим. 7, 24]; свт. Григорий Палама эти слова понимает как мольбу об избавлении от смерти сего тела[476]). Понятно, что борьба со смертью должна быть не борьбой с её последствиями[477], а борьбой с её причинами… Причина же смерти — то, что человек рождается в мире, в котором у смерти есть свои права. Не хочешь умирать? — Что ж, докажи, что правомочность смерти не распространяется на тебя, что у тебя есть экстерриториальность перед лицом её домогательств. Предъяви в себе энергии иного Бытия.
Эти три боли: боль об ослепленности, боль о несвободе и боль о смерти — суммируясь, порождают фундаментальный вопрос: «Что есть человек?» Главная боль всех религий — почему мы не боги? Почему человек так отличен от тех, кого он видит в небесах и в то же время так похож, родственен им? Фундаментальная религиозная идея — идея иерархичности бытия. Человек же — стоит на грани миров:
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтённой
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Религии мира в изумлении взирают на человека: откуда взялся этот кентавр, соединивший дух и плоть. Почему в человеке есть Божественное начало и есть животное?[478]Откуда взялся повод к формуле Марины Цветаевой: «Человек — сей видимый дух, болящий бог»? Откуда — самоощущение Гавриила Державина:
Что означает эта сложность и двусоставность человека? Это знак его болезненности и деградации или символ надежды на грядущее и открытое, доступное восхождение? В одних религиях от этой сложности человеческого смешения нужно избавиться — выделив в человеке некую аристократическую часть, а все остальное сбросив в мир окончательного распада. Для христианства же именно человеческая сложность есть то, что достойно восхищения подобного державинскому и увековечения…
Человечество не испытывало недостатка в мифах, предлагающих свои объяснения двусоставности человека[479].
Вавилонский миф, например, объясняет это так. Однажды мать всех богов богиня Тиамат решила убить всех своих детей (подобно греческому Кроносу, пожиравшему своих детей). Но дети узнали о замысле первобогини, подняли бунт и убили Тиамат. Но у Тиамат был любовник — бог по имени Кингу, и он был единственным, кто встал на защиту Тиамат. Когда Тиамат была убита другими богами, те поймали Кингу, убили и его, истолкли его в ступе, а затем, приступив к созданию людей, они добавили кровь Кингу в глину, из которой лепили людей. Так оказалось, что в глиняном теле человека бежит кровь бога. «Один из богов да будет повергнут, да очистятся боги, в кровь его окунувшись. Из его плоти, из его крови да намешает Нинту глины! Воистину божье и человечье соединятся, смешавшись в глине!» (Сказание об Атрахасисе, 208-213)[480]. Стоит заметить, что вавилонская мифология предложила очень непростую конструкцию. Ведь Кингу, с одной стороны, бог, но, с другой стороны, это враг всех богов, т.е., скорее, сатана[481]. И поэтому не вполне понятно — Божественное или сатанинское начало одухотворяет человека… «Царь богов Нарру, человеков создавший, Зулуммар великий, добывший их глину, царица, лепившая их, владычица Мама, кривую речь человечеству дали, наделили его навсегда неправедностью и ложью»[482].
Аналогичный миф был и в Греции. Тут люди тоже рождаются в результате гибели богов-богоборцев. Люди появились вследствие неудачной попытки Титанов, детей первобога Урана, свергнуть младших, но более удачливых олимпийцев: «В царство небес, говорят, стремиться стали Гиганты; к звёздам высоким они громоздили ступенями горы. Тут всемогущий Отец Олимп сокрушил, ниспослал он молнию, с Оссы сверг Пелион на неё взгромождённый. Грузом давимы земли, лежали тела великанов, — тут, по преданью, детей изобильной напитана кровью, влажною стала земля и горячую кровь оживила и образ дала ей людей (Овидий. Метаморфозы 1,152-159). Отсюда понятно, отчего Зевс подумывал уничтожить и людей (Платон. Пир 190с).
Есть, впрочем, в Греции и более оптимистический миф об антропогенезе. Богоборцы Титаны увидели в младшем своём брате Дионисе угрозу в наследовании Зевсу и решили младенца Диониса заманить в свой мир. Но Дионис жил в мире богов — вверху, а титаны — внизу, в тех местах, где у олимпийцев не было принято гулять. Тогда титаны создали погремушки, чтобы привлечь внимание маленького Диониса-Загрея и медное зеркало, чтобы ввести его в заблуждение. Когда выглянувший на шум Дионис посмотрел в это зеркало, он увидел в нем себя самого, и решил что там, внизу, тоже мир богов, и сошёл вниз. Когда же, очарованный зеркальным отражением, Дионис вышел из безопасного места, титаны напали на него, растерзали на части, сварили, поджарили и съели. Преступники были немедленно испепелены молнией Зевса; из дыма, поднявшегося над их останками, возник человеческий род, который тем самым унаследовал коварные наклонности титанов, но который в то же время сохранил крошечную порцию божественной души. Эта душа, будучи субстанцией бога Диониса, все ещё действует в людях как их внутреннее «я» (см. Павсаний. Описание Эллады. 8.37,5)… И поскольку «люди происходят от титанов, поглотивших Диониса, наше душевное естество состоит из двух элементов — титанического и дионисического. Первый тянет нас к телесному, к земному. Второй — к возвышенному»[483]. «Дионис разорван в нас, имея его внутри себя, мы становимся титанами; когда мы знаем это, то становимся дионисами простым посвящением» (Олимпиодор. На Федр 87,1). «Мы часть Диониса, коль скоро мы состоим из копоти титанов, вкусивших его плоти» (Олимпиодор. К «Федону» 61с).
Итак, человек — это частичка Бога, потерявшая родство с Ним, и это родство надо вернуть. Так формулируется главная проблема религии[484]: поиск того, что когда-то бы уже было нашим — «Избирая (eligentes) или, лучше (так как мы теряли Его), вторично избирая (religentes) Его… (Августин. О Граде Божием 10,3)..
БОГ В ПОИСКАХ ЧЕЛОВЕКА
Теперь эту проблему с языка религиозного попробуем перевести на язык инженерной мысли, на язык сопромата. Представим себе две конструкции, из которых одна сделана из алюминия, а другая — из чугуна. И вот между ними надо перебросить балку. Спрашивается: из какого материала сделать эту соединительную балку, если мы хотим, чтобы связь была прочной и долговечной? Если мы эту балку сделаем из чугуна, то там, где мы п
|
|
Индивидуальные очистные сооружения: К классу индивидуальных очистных сооружений относят сооружения, пропускная способность которых...
Биохимия спиртового брожения: Основу технологии получения пива составляет спиртовое брожение, - при котором сахар превращается...
Двойное оплодотворение у цветковых растений: Оплодотворение - это процесс слияния мужской и женской половых клеток с образованием зиготы...
Своеобразие русской архитектуры: Основной материал – дерево – быстрота постройки, но недолговечность и необходимость деления...
© cyberpedia.su 2017-2024 - Не является автором материалов. Исключительное право сохранено за автором текста.
Если вы не хотите, чтобы данный материал был у нас на сайте, перейдите по ссылке: Нарушение авторских прав. Мы поможем в написании вашей работы!